На непідконтрольних територіях неможливі реформи, тому важливо демонструвати ці нові якісні зміни в Україні: «Тоді різниця рівня життя буде очевидною. Об’єднання наших територій пришвидшиться».

Так говорить Роман Косинський, заступник голови Луганської обласної військово-цивільної адміністрації, з яким ми спілкуємось в рамках проекту про права і владу місцевих громад «Територія».

Ірина Соломко: Наскільки складно проводити реформу децентралізації в умовах, коли частина області окупована, а інша — під обстрілами?

Роман Косинський: Процесс децентрализации довольно сложный и комплексный, связанный с развитием территории на уровне местных громад. Война в данном случае не должна быть препятствием. Наоборот — это стимул, который подтолкнет на более активное участие в этом процессе.

Ведь, кроме того, что это даст инфраструктурный и социальный эффект, он гарантирует и политический эффект — показать той территории, которая нам неподконтрольна, что Украина движется вперед.

Я лично не уверен, что на неподконтрольных территориях возможны какие-либо реформы, поэтому нам нужно показывать, что мы движемся к лучшему. Когда разница в уровне жизни будет очевидна, объединение наших территорий ускорится.

Ірина Соломко: Скільки на Луганщині вже об’єдналось територіальних громад?

Роман Косинський: Территория области на 80% — агропромышленный сектор. Из промышленности осталось 20%, это три города — Рубежное, Северодонецк и Лисичанск. Наша основа — Слобожанщина. И тут вы не найдете ни одного незасеянного, необработанного кусочка земли.

К сожалению, исторически сложилось так, что 90% населения нашей территории никогда не выезжало за рубеж, не видело, как там живут люди. Около 70% никогда не выезжали дальше своей области или двух-трех соседних, особенно мало кто доезжал до западной Украины.

В этом есть, наверное, проблема: люди замкнуты в той устойчивой системе, которая была разработана еще при Советском Союзе, и в которой не было стимулов для развития личности. Советская система была построена на коллективизме и заточена на то, чтобы погашать любые инициативы и личность. Все работало системно — не давали лидерам проявлять себя. Отсюда пассивность и неверие.

Я сейчас езжу по селам, общаюсь с сельскими лидерами, и вижу в них потенциал, высокий интеллектуальный уровень и профессиональную подготовку. Но руки у них опускаются по причине нехватки ресурсов и недоверия к власти. Поэтому они не живут, а выживают с полным отсутствием оптимизма.

И вот как раз децентрализация и дает им возможность раскрыть свой потенциал. Раньше было так: государство аккумулировало на себя все ресурсы, а потом распределяло их по своему усмотрению по территориям. На территориях их представители распределяли эти ресурсы дальше на низший уровень. И это вертикаль родила серьезный коррупционный механизм. Повну версію читати і слухати ТУТ